Социально-гуманистичесое движение «Берег»
Перейти на главную Карта сайта Обратная связь
Добро пожаловать!
20 Ноября 2019 г. 09:55

Уважаемый пользователь, рады приветствовать Вас на нашем сайте, наполняемом:

- Фондом реформирования социальной сферы «Территория»,
- Общественной организацией защиты потребителей медицинских услуг «Здравоохранение»,
- Уральским региональным отделением Международного ИнститутаГуманитарно-политических исследований (http://www.igpi.ru/), и
- Ассоциацией региональных медицинских страховщиков (АРМС) "Территория".

Извините, если Вы не можете найти заинтересовавших Вас материалов, либо даты, обозначенные на них, не отвечают действительности, но у нас не получается поддерживать сайт в идеальном состоянии.

Наши партнеры
«Издание «БЕРЕГ»
Наши публикации:

Речь пойдет об уникальном социальном эксперименте, проводимом согласно правилам экономики, ориентированной на удовлетворение интересов потребителя. Способно ли, с одной стороны, современное российское общество пользоваться доступными каждому гражданину, вне зависимости от его социального положения, инструментами влияния на качество государственных социальных услуг, а, с другой, заинтересован ли властный административный аппарат в такой функции? Эксперимент проводится ООО Медицинского страхования «Мегус-АМТ» в рамках обязательного медицинского страхования.

Гос. дума приняла во втором чтении  закон о обязательном медицинском страховании. За него проголосовали 370 депутатов.

"Долой глобализацию!" ( Поддерживая крупные банки, власть душит малый бизнес.) 41 (661) от 10 ноября 2008. адрес www.dkvartal.ru/ magazines/ dk-ekb/ 2008/ n41/tribuna dolojj globalizaciju.

Когда соединяют слова «медицина» и «коррупция», подразумевают обычно прегрешения в бюджетной сфере вроде нечестных конкурсов на поставку лекарств или оборудования. Но такое понимание сводит глобальную проблему к «отдельным недостаткам»...

есть и более полный вариант этого текста: «Медицина и коррупция (причем мы и Комитет 101?)»

статья Вячеслава Игрунова, директора МИГПИ.», Читать подробнее...
 

Движение «БЕРЕГ»
Социально-гуманистичесое движение «Берег»
 
Материалы для пресс-конференции М.Стародубцева
   25.05.2004 г.

Дальновидный Ходорковский

Какое самое высокое здание в городе?
- тюрьма.
- Почему?
- из нее Магадан видно.
Шутка.

У нас в Российской элите, особенно среди ее части, причисляющей себя к либеральной, исстари распространенно мнение: сами мы, мол - очень хороши. Позывы наши прекрасны, стремления – благородны. Не чета гамбургерным америкосам. Да вот народишко попался ленивый и темный. Мы ж, ради его, недосыпаем. Деремся между собой за звание его лучшего «друга». А он, неблагодарный - голосует за «Родину», ЛДПР или власть в лице «серых» мишек. В свое время возвращать к реалиям хорошо умел прежний хозяин страны. Вариантами фразы «у Вас есть другие монголы?». И – прореживанием этой элиты. Сегодняшний официальный «цвет нации», сплотившись в конгломерат верности рейтингу Президента, выражает уже самостоятельную готовность к очередному жертвенному шагу. Естественно, ради народа. Это – т.н. «непопулярные реформы в социальной сфере». Но вот беда – исполнителей монаршей воли парализует страх перед последствиями указанного телодвижения. В обоснованном предвидении, что народ спрашивать, в т.ч. путем голосования на выборах местных, будет не с популярного президента, а с более близких мэров и губернаторов. Спросил же он с ранее любимых «демократов», где, что не имя – то картинка с телевизора…. А ведь эти ребята лет пятнадцать имеют все возможности для агитации…

Прагматичные «Единороссы», которых формально закинуло к нутром противным им либералам, тем же местом беду чуют. На технологии не надеются. И ведут себя «по-старинке». Горячо поддерживая Президента на словах и стремясь лично максимально дистанцироваться от предлагаемых реформ на практике. Мотивируя свое поведение проверенной сентенцией - «на наш век хватит». Это уже другая идеология. Она называется консерватизмом. Вполне обоснованным – если экономика дает возможность «по советски» отчитаться «благополучными» показателями. Тем более, что объективный рост ВВП позволяет и делиться с народом. Так же, без новаций. По-просту – «нате и заткнитесь».

На практике это означает, что из сферы распределения - социальной сферы продолжают делать вечно униженную попрошайку "сильных мира сего". Хотя это можно оценить не просто как вчерашний день цивилизации, а настоящим преступлением против собственного народа.

Ибо о сути, смысле деятельности целых отраслей народного хозяйства, их взаимоотношениях со всей совокупностью общественных механизмов, упаси Бог, о их самоорганизации и, следовательно, независимости - элита не помышляет. А административной власти терять свою значимость, обусловленную рычагами влияния на общество путем перераспределения общественных благ, совсем не резон.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

<Лебедь, рак и щука (население, власть и медики)

Они должны проникнуться единой задачей реформы. Это – сверхзадача.

Любая реформа является революцией в миниатюре. А как учил один из наиболее эффективных революционеров прошлого «идеи только тогда приобретают силу, когда они овладевают массами». И вот уже другой студент национальной школы реформаторства – тюрьмы, диктует на волю аналогичную мысль, что «либерализм укоренится в стране лишь тогда, когда обретет твердую, неразменную почву под ногами.»

Анализируя ход социальных реформ, как проводимых ранее, так и предполагаемых сейчас, не только проникаешься подходом Ходорковского, но и понимаешь, что конфликт интересов происходит из за банального непонимания властью сути своих действий. Лености анализа социальных проблем. Схоластикой, привычно заменяемой административным правом или помпезной патерналистской заботой. Но никак не позитивным конечным эффектом. Если власть сама не понимает того, что пытается сделать, то, естественно, откуда народу понять ведущихся преобразований. И, зная это, преобразования заранее именуются непопулярными.

И потому к стоящим у власти и, пока свободным представителям бизнеса, приемлема иная характеристика начального, фатального этапа преобразований - «страшно далеки они от народа».

Апофеозом этого непонимания, признанием полнейшей дезориентации в сути процесса, например в медицине, служат слова на полном серьезе произносимые с высоких трибун: «наше здравоохранение практически утратило свою социальную ориентированность».

Прошедшие в апреле парламентские слушания, Пироговский съезд врачей - по степени взаимопонимания выступавших разработчиков реформ и зала до ужаса напоминали диалог слепого с глухим. А если еще и добавить, что власть далеко не определилась со своими приоритетами – то общая картина становится совсем неприглядной. Особого колорита добавили бы еще одни участники – население, отношение которого к медикам за годы преобразований радикально переменилось. От уважения и почитания – до враждебности и неприязни. Вообще медики в России – это сила. Мы по прежнему находимся среди лидеров по числу работников здравоохранения на душу населения. Что, кстати, вполне резонно заставляет задуматься и об эффективности их труда. Но, тем не менее, пока они являются электоральным меньшинством. И, потому объективно ситуация складывается так, что, скорее всего врачей от самореформирования отстранят (вот так бы еще поступили и с административной властью). Тем более, что в 90х годах именно минздрав и отвечал за перемены. Плоды этой работы, если честно, довольно печальны. Если не катострофичны.

Пока же «профессионалы» уходят в рутинную технологичность, выдавая за достижения передовой организаторской мысли, возвращение к дореволюционной практике семейного врача, с жаром обсуждая преимущества «дневных стационаров» и очередного «эксперимента над поликлиниками». Но только нужны ли населению все эти детали? Много ли разбирающихся в преимуществе конверторного литья перед мартеном? Или в методах нефтеразведки? Важен продукт. А как его обеспечить – это и есть задача специалистов. И если им нечем доказать свою эффективность, кроме как ПиаРом активности – то, вероятно, принципиальная смена организаторов назрела. Упразднение федерального минздрава – это только первая государственная реакция. Вопрос же остается обычным: является ли это решение частью стратегии – или тем же ПиаРом.

Но пока у нас не будет квалифицированного и ответственного отношения к социальной защите, то не будет и речи не только о социальном мире, но и о снижении налоговой нагрузки с производства и о реформе госаппарата. По нашему мнению к проблеме финансирования здравоохранения нужно подходить не упрощено, как к оценке стоимости лечения конкретного заболевания или способа «избавления от дискомфорта после еды», а как к задаче развития государства и общества. Медицина – это не только система социальной защиты – но и потенциально мощнейшая отрасль государственной экономики. Отличающаяся особой наукоемкостью, потребностями в квалифицированных кадрах. Как сейчас принято говорить – высоким инновационным потенциалом. С учетом же согласия экспертного сообщества, в том, что единственным шансом для нашего государства является производство наукоемкого, высокотехнологичного продукта – пассивное отношение к медицине абсолютно недопустимо.

Внимание, причем на самом высоком уровне, к проблеме есть. Из года в год президент твердил о необходимости преобразований. Даже называя сроки. Теперь пропущенные. И потому нарастает опасность системной бюрократической ошибки от административной власти – отчитаться хотя бы за что-то.

«Есть три кита»

Сейчас медицинская идеология все более отклоняется от своих «корневых» принципов. Полный отказ от которых окончательно перестанет давать ей право относиться к социальной защите, низведя ее организацию до первобытнообщинной купли-продажи услуг.

В связи с этим попытаемся напомнить основы здравоохранения. Сформулированные практически одновременно со становлением Государства и права.

Во-первых - отстаивание базовой технологической концепции, «сверхзадачи» - «лечить не болезнь, а больного». Т.е. необходимости максимально полного и ответственного подхода, ориентированного не только на формальные признаки (симптомы) болезни, с которой пришел пациент, а на общее состояния его здоровья, включая отдаленную оценку результатов врачебного вмешательства.

Во вторых, - учета древнейшего социального постулата – требования максимальной отстраненности лекаря от любой - личной, социальной или имущественной оценки больного в пользу решения основной задачи – лечения. Это значит, что для врача любые финансовые (стоимостные) показатели ведения клиента - лишняя, отвлекающая от Главного, информация.

Как следствие, медицинская помощь должна быть общедоступной и качество ее оказания не должно зависеть от общественного положения «пользуемых» (старый русский медицинский термин).

Обеспечить реализацию этих принципов посредством современных экономических решений – и есть «задача настоящего момента». Позволяющая приступить к определению условий, позволяющих развести врача и процесс оплаты его труда. Т.е. недопустимости прямых расчетов между медиком и пациентом.

Организация советской медицины не зря признавалось почти эталонной. Ибо она позволяла максимально отвечать вышеозначенным требованиям. Которые были официально возведены в ранг медицинских законов не только «клятвой Гиппократа», но и «кодексом Советского врача». В т.ч. и потому, что вся идеологическая (или этическая) система, которая, между прочим, и являлась одним из основным инструментов внутриведомственного контроля качества оказываемых услуг – оценивала профессионализм врача по своим корпоративным показателям. Экономическая основа и эффективность этой модели, ее гибкость в части адекватной оценки новаций – другой вопрос. Решение которого вместе со всем государством, теперь принято искать на пути рыночных преобразований.

Которые подразумевают переход от экстенсивной, административной модели развития к более передовой. Базирующейся на привлечении широкой общественной экспертизы.

Комплексное решение этой задачи под силу лишь Государству. Которое декларируя принцип «общедоступного здравоохранения», должно обеспечить право граждан на выбор услуг. Право свободного выбора врача. Что экономически создает соревнование продавцов услуг за пациента (клиента). Но так, как: сам больной не в состоянии оценить необходимое качество и объем лечебного вмешательства, так и, естественно, компетенцию специалиста, то в данном случае необходим гибкий, квалифицированный посредник. Который и произведет оценку врачебного труда (не говоря уж о объективном, в случае необходимости, предъявлении иска о понесенном ущербе). Причем его рыночная привлекательность должна выражаться в его же квалификации, правильности выбора им людей или структур, оказывающих медицинскую помощь.

В итоге необходимо призвать к следующему –

  • свободе выбора дееспособным гражданином посредника – организатора системы медицинских услуг (например страховщика, страховой компании);
  • свободе выбора лечебного учреждения или врача, как посредником, так и лично пациентом;
  • обеспечение условий рентабельности работы врача (или организатора его деятельности). Вне зависимости от формы собственности.

Т.е. необходимы тарифы на медицинские услуги, обеспечивающие рентабельность медицинского учреждения (что б медики не плакались о малой зарплате в газетах, а могли бы прямо спросить (или отдать под суд) своего шефа – зачем он безобразно хозяйствует?).

И, дополнительно, эта система финансирования должна предусматривать инвестиции в развитие медицинской науки и технологий. Поощряя правильность определения приоритетов и направлений. Свободно. Обществом или рынком – в виде дальнейшего развития лица, сделавшего правильный выбор.

Вот, на наш взгляд, основные постулаты организации медицинской помощи и медицинского страхования. Которое наиболее оптимально отвечает предъявленным требованиям по общей организации медицинской помощи. Все остальное должно быть лишь технологическими изысками на пути решения поставленной задачи.

Беда же в том, что эти принципы политически не сформулированы. Ибо их реализация может потребовать перетряски системы. Которая, потеряв свой стержень, т.е. идеологию, по сути осталась советской, не смотря на далеко не всегда цивилизованный капитализм вокруг. Что, естественно, ведет к заведомой коррупционности и, как следствие, социальной и экономической неэффективности.

Государственная ориентация на основный принципы организации медицинской помощи должна придать, хотя бы в этом направлении, смысл пресловутой административной реформе. Проведение которой все больше смахивает на очередную кампанейщину. Преследуя же задачи общественной эффективности работы гос.аппартата, можно предположить, что для минздрава нужен не статус министерства, предполагающий бурную административную самоорганизацию и поиск оправдывающий свой статус функций, а положение надзорного органа. Задачей которого как раз и должно быть неукоснительное следование основным профессиональным принципам и аналитическая оценка ситуации. Финансовое обеспечение поставленных задач – совсем не их дело. Причем, с учетом особой значимости данного надзорного органа, ему желательно подчиняться напрямую премьеру. А то и Президенту. Что, с учетом кризисности ситуации, совсем не помешает. Точно так же, по статусу федерального органа, аналогично построению отношений, например, в силовых ведомствах, должно производиться формирование аппарата на местах.

Пока же объективная оценка государственной заботы о здоровье народа должна быть однозначно негативной. Народные избранники вообще предпочитают ограничивать свое внимание борьбой с рекламой курения и алкоголя. В то же время, когда например, рекламный слоган «как только боль заявит о себе – нанесите ответный удар» - абсолютно преступен с точки зрения самой медицины. Поскольку он (равно как и почти вся фармацевтическая реклама) пропагандирует самолечение, которое может привести к неадекватной оценке состояния здоровья, предполагает позднюю диагностику. Да и вообще – является ярчайшим примером порочной, т.н. симптоматической терапии. Которая, вообще то, преимущественно оправдана как элемент военно-полевой медицины или для облегчения страданий неизлечимо больных. Но, вероятно, по оценке наших гос.чиновников, состояние здоровья общества отвечает именно этим критериям. Но тогда зачем нам минздрав? Особенно при постоянно навязываемом предложении прямой купли продажи медицинских услуг. В т.ч. как элемента новой, уже не «Дмитриевской» реформы. А ведь этот, повторимся, первобытно-общинный экономический подход еще архаичнее Советской организации медицины. Сегодняшний выбор целей, равно и как произвольное, административное сокращение кадров, закрытие больниц больше напоминает действия ликвидационной комиссии при банкротстве. И поручение реформы медицины двум стерилизаторам-ликвидаторам – одному принципиальному – Минфину, а другому ситуационному – Минздраву – более чем ошибка.

Анализируя ситуацию, нам не стоит забывать основные административные задачи этих министерств. Так для минфина, в первую очередь, важен сбалансированный бюджет с миниумом госрасходов и максимумом налоговых поступлений. И в этой логике простое снижение ЕСН, в т.ч. и за счет фонда ОМС, безусловно оправдано. Точно так же техническая сторона деятельности минздрава ограничена поиском бездефицитного финансирования его производственных активов – больниц. Откуда возьмутся деньги – не их вопрос. Здоровья населения в этой формуле нет.

А вообще из 41 статьи Конституции вовсе не вытекает часто приводимый тезис о полной бесплатности нашего здравоохранения. В ней гражданам Российской Федерации действительно гарантируется оказание медицинской помощи в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения бесплатно, однако далее определяются источники компенсации этой "бесплатности" — "за счет средств соответствующих бюджетов, страховых взносов, других поступлений".

Т.о. мы можем (и должны) говорить о том, что страховой принцип оплаты медицинских услуг (в отличии от неконституционных «прямых расчетов между медиком и пациентом) – как раз и является конституционным».

Все сказанное, вообще-то, - и о вреде чьего-либо субъективного права на единоличное решение за самого гражданина. Будь то работодатель, администрация, финансово-промышленная группа, страховая компания или пенсионный фонд. Верить в благие намерения, не совпадающие с основным профилем деятельности – тех же работодателей администраций или других лиц – не обоснованно.

Именно по этому к обсуждению закона о медицинском страховании нужно привлечь внимание, организовать сотрудничество максимально широкого слоя заинтересованных лиц: политиков, общественников, экономистов, социологов, «сильных мира сего». Если же мы ограничимся категорией «профессиональной тусовки», то и перспективы наших решений могут ограничится узкой задачей текущего момента.

Но что ж мы имеем?

а «новую концепцию законопроекта об обязательном медицинском страховании теперь осуществляет Министерство здравоохранения и социального развития». Хотя практически согласованная версия закона, автором которого был первый заместитель Грефа Михаил Дмитриев, считалась «без пяти минут принятой» более года назад. Фактически - со слов Президента. Что делает ситуацию совсем забавной. Формально загвоздка появилась в разногласиях Минфина и МЭРТа, тогдашних со-авторов. Да вот только предположения, что эти споры были всего лишь техническим поводом заморить реформу в целом, теперь приобрели другой подтекст. Чисто аппаратной интриги, результатом которой стало «съедение» функций основного конкурента Кудрина, главы Минэкономики, т.е. Грефа в пользу Зурабова Который, в силу ряда обстоятельств, не так страшен в борьбе за доступ к президентскому телу.

Ибо, если серьезно коснуться замечаний, якобы препятствовавших согласованию, то выявится, что они («проблема дефицита бюджета фонда ОМС, т.е. платежей-соплатежей за «неработающее население», а также «перестрахования за счет фонда ОМС рисков, которые могут возникнуть у страховых компаний в случае эпидемий и катастроф») вторичны. И не могли быть адекватно оценены. Дело в том, что реальные затраты на выполнение гарантированной программы медицинской помощи просчитать не удастся до тех пор, пока не будут введены тарифы на оказание медицинских услуг, включающие все расходы лечебного учреждения и обеспечивающие его рентабельность.

Отговорки же минфина, в т.ч. и на наш вопрос: «Почему Дмитриевский вариант закона был торпедирован», - а именно, что «установление тарифов на медицинские услуги, обеспечивающие рентабельность медицинских учреждений, свободный выбор медицинского учреждения и страховой компании, четкое разделение потоков финансирования ОМС и добровольного медстрахования… - имеют законодательное решение и в рамках ныне действующего закона» - не выдерживают критики. Ибо то, что подается как данное – за все 13 лет существования закона нигде и никогда не существовало. Что не может быть неведомо ведомству, в состав которого входил и входит основной надзорный орган за осуществлением страхования.

Тем самым предлагается продолжить дискредитирующую Правительство и Государство практику сегодняшних «преобразований». Когда рентабельность медицинских учреждений формальна (на самом деле – отрицательна), права гражданина на выбор медицинского учреждения и страховой медицинской организации (как независимого эксперта качества услуг) не обеспечены. Т.е. принципы современных экономических отношений, самоорганизации в медицине и вневедомственной защиты прав пациента не работают.

Преступным идиотизмом, свинством или вредительством является и ультралиберализм авторов программы замены льгот денежными компенсациями. Ибо, якобы выделяя деньги пенсионеру, иному социально незащищенному, они ставят того перед чудовищным выбором – покупать себе лекарство или внуку шоколадку.

А затем компенсаторное (формальное увеличение) наличных выплат «на лекарства», «на лечение» - которыми предполагают заменить объем соцгарантий, определяемый состоянием здоровья, можно будет подать как «увеличение социальных выплат». Что скроет дефекты проводимой пенсионной реформы. И как то при этом будет сложно возразить, что к реальному преодолению бедности ни сделано ни шага.

Вообще уменьшение соцгарантий в стране с растущим ВВП, живущей на пухнущую от цен на сырье ренту – что то особенное. Когда мы не занимаемся реконструкцией отрасли, социальными инвестициями – но зато имеем красивый, бездефицитный бюджет. Браво, Кудрин.

Тем самым складывается впечатление, что мы опускаемся в трясину такой административной стагнации, на фоне которой сам Владимир Владимирович Путин скоро предстанет отвязным неформалом.

Вот, например, т.н. «конкурсы на право страхования неработающего населения». Проводимые не самими гражданами путем свободного выбора, а, почему-то, местными администрациями. Что вообще то является такой же антиконституционной и антидемократической чушью, как и право выбора работодателем страховой компании своему работнику. Данное крепостничество прямо противоречит статье 6 действующего ФЗ о медицинском страховании. И возможно оно только в нашей коррумпированной системе при полном общественном попустительстве.

Реформа медицины под страхом смерти заставит заплатить не только население, но и страховщиков.

Выступая в парламенте на своем повторном утверждении, Михаил Фрадков пообещал, что правительство в ближайшее время предпримет новую попытку рассмотреть проект закона об обязательном медицинском страховании., С его слов, сокращение средств на социалку в связи с понижением ставки ЕСН вызовет и снижение социальных обязательств государства перед населением.

Но, с учетом того, что все, что делает правительство, происходит, мягко говоря, с оглядкой на президентскую администрацию, это еще только ориентиры готовящихся преобразований. Т.к. Игорь Шувалов, и отвечающий там за проведение социальных реформ, неоднократно заявлял о намерении легализовать существующее положение вещей в сфере здравоохранения: платежи населения за так называемую бесплатную гарантированную помощь. Для чего, по его мнению, самое главное – определить, “где предел государственных гарантий и гражданской ответственности”, то есть четко зафиксировать стандарты медицинской помощи и утвердить уровень соплатежей населения за услуги в системе ОМС.

Совершеннейшая конкретика прозвучала из уст Руководителя Федеральной службы страхового надзора Ильи Ломакина-Румянцева (между прочим, в прошлом главы ТФОМСа г.Москвы) на форуме “Медицинское страхование – 2004”:

Начато было с радикальной ревизии «мифов, связанных с ОМС». Что, согласитесь, из уст чиновника такого ранга весьма симптоматично. Было подвергнуто сомнению, что:

  1. в ОМС эффективно расходуются средства,
  2. с помощью ОМС любой может найти себе достойное лечение,
  3. введение системы ОМС было реформой системы здравоохранения.

Так, со слов представителя Росстрахнадзора, “главный вопрос, который мы должны решить, – является ли ОМС страхованием или нет… Если это страхование, то пусть страховщики, которые работают с этими средствами, будут в тех же условиях, как и другие страховые компании”. Для этого нужно ввести в закон об ОМС такие понятия как: финансовая ответственность страховщиков, лимит ответственности, франшиза и соплатеж. Если этого не будет, то не нужно вообще никакого обязательного страхования – пусть просто государство финансирует минимальные обязательства из бюджета.»

По сведениям агентства «Полит.Ру», был задан вопрос, не лоббирует ли докладчик интересы крупных страховых компаний. “Да, лоббирую, - ответил Ломакин Румянцев, - но не отдельных компаний, а страхования в целом”.

А далее было пояснено следующее, особо интересное региональным страховщикам: согласно принятым поправкам в закон “Об организации страхового дела в Российской Федерации”, медицинские страховщики должны иметь уставный капитал не менее 10 млн. рублей. В итоге прозвучало, что из 165 компаний, работающих исключительно с ОМС, с 1 июля этого года лицензии могут лишиться 161. Путем нехитрых подсчетов получаем цифру ревизии рынка ОМС в почти 98% .

А для того, чтоб никто особо не дергался, Минфин официально уведомил о временном приостановлении лицензирования этого бизнеса. Сославшись на то, что Федеральная служба страхового надзора, в связи с реформой правительства статус имеет неопределенный.

Как говорят очевидцы: «с одной стороны, приятно, что чиновник особо циничным образом сказал правду. А, с другой стороны, он намекнул: зачем так привязываться к ОМС? Мало того, что смысл его ничтожный, так будет еще ничтожнее – после сокращение средств на всяческую социалку (в фонды ОМС, например, будет поступать теперь не 3,6%, а только 2,8%).». Да еще, при предполагаемом резервировании в Москве одного процента, на долю региона останется уполовиненная сумма. Вероятно, по «странному стечению обстоятельств», как раз и совпадающая с минимумом медицинской ответственности по реформе местного самоуправления.

Формально г-н Ломакин-Румянцев только усилил претензии Минфина, по-сути и торпедировавшего проект конкурента, к Минэкономики. Возможно стремясь побыстрее перехватить инициативу из рук (теперь уже бывшего) первого заместителя Грефа – Михаила Дмитриева.

Между тем, основой прежней, «без пяти минут» утвержденной в начале года правительством Касьянова, концепции реформирования ОМС, была невозможность сокращения обязательств государства перед гражданами.

Таким образом, даже не анализируя неизбежную дезорганизацию отрасли и ухудшение положения населения, можно сказать, что Правительство, вместо обеспечения инвестициями быстро растущего рынка медицинских услуг, вместо организации этого рынка – позорно расписывается и в собственном, и в государственном бессилии.

И, как считают большинство наблюдателей, какой будет новая модель системы ОМС, неизвестно. Во всяком случае, никому, кроме главы Минсоцздрава Михаила Зурабова, чье ведомство и готовит новый закон об ОМС и чья бывшая страховая компания “МАКС” чудесным образом оказалась в числе тех немногих счастливчиков, у которых с лицензией проблем нет.

Государство опять, опираясь на социальную риторику, в своей реальной политике ориентируется отнюдь не на интересы населения. Во всяком случае, судя по результатам, когда проигрывают люди, основная часть бизнес-сообщества, да и государство. В выигрыше остается лишь пул привилегированных страховщиков.

А что могло быть?

арантирование же с первого этапа реформы реализации прав граждан на свободный выбор лечебных учреждений и страховщиков позволило бы сразу начать использовать рычаги эффективной социальной экономической политики.

В результате введения эффективных тарифов существующая программа ОМС (или перечень указанных в ней заболеваний), финансируемая из платежей работающего населения и базовых платежей за «неработающее население», - будет ограничена до определенных приоритетов в виде социально необходимого объема услуг. Т.к. система ОМС должна быть финансово сбалансирована — объем обязательств, как лечебных учреждений, так и страховых компаний должен быть обеспечен объемом денег, который государство направляет на финансирование ОМС.

Оплату этих услуг государство, несомненно, должно гарантировать и финансировать полностью. Как и сейчас - за счет средств Фонда медицинского страхования (ФОМС). Но только уже экономически (через механизм тарифов) обеспечив стимулы к реальной конкуренции среди больниц за качество оказанной помощи. Кстати, норматив указанных отчислений в размере 3,6% от ФОТ, – один из самых низких в мире.

Если обратиться, например, к опыту Германии, то там функцию страховых компаний выполняют некоммерческие страховые организации, называемые больничными кассами. Взнос в больничную кассу составляет 10-15% от дохода застрахованного. Здравоохранение на 60% финансируется за счет обязательного медицинского страхования. По законам ФРГ 90% населения должны быть застрахованы в системе ОМС. Собранные больничной кассой средства не накапливаются, а распределяются на оплату медицинских услуг. Поскольку обращения в больницу с возрастом учащаются, то практически молодое трудоспособное население оплачивает медицинские услуги людей старшего возраста и детей. После реформирования системы ОМС 1996 года жители Германии получили право самостоятельно выбирать и менять страховую компанию. Доминик Венер, вице-президент немецкой компании Fresenius Medical Care AG no странам Европы и России:

И лишь после этого (по истечении первого года реформы) можно будет адекватно просчитать реальную величину «необеспеченных» госгарантий. Т.е. дефицит средств, выделяемых на здравоохранение в каждом регионе.

Тем самым легализовав и конкретизировав поле применения для программ «дополнительного медстрахования». За счет различных источников. Как то: обязательного софинансирования работающего населения работодателем на единых общефедеральных страховых принципах, целевых адресных страховых платежей для госслужащих и страховой адресной помощи для нуждающихся в социальной защите. Данные платежи (по типу уже работающего ОСАГО) будут рисковыми, со всеми вытекающими последствиями. С той же (аналогия с ОСАГО) территориальной привязкой по коэффициентам. Соотношение же «обязательного» и «дополнительного», т.е. «второго гарантированного государством» медстрахования могут быть вариантным предметом социального и политического торга и исходить из наполняемости соответствующих бюджетов. И только третьим уровнем становится практикуемое сейчас «добровольное медицинское страхование», фактически производимое из личных средств граждан. По большому счету – ничего нового. Была бы политическая воля.

Местные, «прикладные», мелочи.

Первое, что приходит в голову, это досада на прежнее поведение региональных администраций. Чьей недальновидностью теперь пользуется крупнейший (и связанный с Московской административной элитой) финансовый капитал. Потому, что завтра им придется рулиться не со своими, местными, страховщиками. А, например, с тем же МАКСом. И его «крышей». Но цифры, указанные в данной информации, честно говоря не понятны. Ибо у нас, в Свердловской области, как минимум десяток компаний, занимающихся ОМС, имеют уставник превышающий требуемые 10 млн. руб. Недавно и мы окончили необходимые процедуры. Так что что то здесь не то. Оно то и тревожит еще больше.

А вообще, не исключено, что местные власти упускают возможность сохранить свои рычаги влияния как на реформу здравоохранения, так и на политику в части организации медицины вообще. В борьбе с реформой Дмитриева-Грефа мы рискуем получить куда более жесткий вариант. С минимальными социальными обязательствами, совпадающими с тем, что остается в ведении муниципалитетов по новой административной реформе. И нерегулируемым и масштабным расширением платных услуг. Очень жесткие политические последствия этого шага, несомненно лягут на плечи местных властей. Ибо центр у нас сейчас виноватым быть не может. Дмитриевская реформа, у которой основным формальным противником был минфин, в этом отношении была куда как мягче.

Теперь же существенно возросли значимость по-сути субъективных решений главы минфиновского департамента – Росстрахнадзора, и вне всякого сомнения – Михаила Зурабова. Который, как мы помним, весьма и весьма активен именно на ниве организации медицинского страхования. Что подтверждает определенные подозрения в аппаратной ангажированности прежних претензий к проекту Дмитриева.

Для регионов, кроме жесткости социальных последствий возможной реформы, опасно и следующее. Вместо партнерства с местными страховыми организациями, с которыми (при всех противоречиях) всегда можно было найти общий язык, области могут получить еще одну структурную зависимость от Москвы. Через филиалы крупных «центральных» компаний. Пока Урал здесь в лучшую сторону отличался от иных территорий, где, особенно за прошлый год (опять же через т.н. «пенсионное, Зурабовское, финансирование ОМС), положение в ОМС Московских компаний стало монопольным. Свои компании в Челябинской области сохранили до 50% рынка, весомо их присутствие в Пермской области. А в Свердловской, до недавнего времени, Москвы в ОМС (кроме ЗАТО) вообще не было.

Есть, конечно, и обнадеживающие предположения. Так, с учетом того, как Правительство в течении трех лет мурыжило предложения МЭРТа, сложно представить, что сырые, и довольно жесткие предложения Минфина-Минздрава, пройдут на «ура». Тем более, если они получат серьезный критический отпор от тех же регионов. Достанет ли для этого у местной политической элиты грамотности и воли – иной вопрос.

И почему

Социальные реформы у нас называют «непопулярными» потому, что общество обоснованно не верит в их эффективность. Предпочитая решать все проблемы самостоятельно. В обход официальной системы – т.е. взятками, связями. Что, как мы указывали, просто разрушительно для «государственной организации социальной защиты».

Формально возросшее количество жалоб на качество медицинского обслуживания –только видимая часть неблагополучия. Всего лишь видимость административной заботы, создаваемой для оправдания соответствующих контрольных служб. Пользы от которых – не более чем от «жалобной книги» в магазинах эпохи СССР.

Мы, благодаря имеющимся возможностям, могли моделировать обращения населения по поводу права выбора лечебного учреждения, страховой компании. Как и доводить результаты этих обращений до судов, прокуратуры и надзорных органов. Но – вся эта правозащитная деятельность, будем честными, так же являлась инспирированной. И соответствующим образом поддержанной. Выводы же из этой практики довольно печальны. И состоят они в следующем. Да. Свои права российский гражданин реализовать вполне может. С одним условием: если он является здоровым юристом, за спиной которого стоит «отмороженное» руководство страховой компании, готовое идти на правовые конфликты со властью. Полученные по результатам этих запросов официальные документы удручают своей противоречивостью и пристрастностью.

Поэтому, для общего блага, необходимо предложить пути равного социального партнерства общества, бизнеса и государства. Где врач и учитель не вечно зависимая обуза для промышленности, а достойные представители имеющей свою рентабельность сферы экономики. Услуги которой предоставляются с доступностью независимой от социального или трудового положения гражданина. А экономическая обоснованность бесплатности базовых социальных услуг, при безусловной свободе права выбора и ответственности лица, оказывающего эти услуги - вот по настоящему современная постановка задач для государственной политики.

------------------------------------------------

Необходимо реализовать условия не просто для достойного существования отечественной социальной сферы, включая науку, медицину и образование, а создать условия для ее развития. "Защитим учителей и врачей" - нет, это не наш лозунг. От этого слогана уж слишком попахивает потной от сытости и свежей водки доброты покровителя (хозяина), дарующего от щедрот своих поношенную шубу. Нет. Такого "добра" нам уже не надо.

Нет никакой необходимости "заставлять делиться бизнес сверхприбылями", «беря за горло зажравшихся буржуев», нет смысла и перекидывать ответственность на другую клишированную группу - "бездушных чиновников". На самом деле должна быть конкурентоспособная "корпорация "Россия", где каждый ее житель, или участник, акционер, может спокойно, без подвигов на общественной ниве, делать свою работу. Бизнесмен - что лучше всего получается у него - развивать производство, снижать издержки, вводить технические новшества (плавить сталь, качать нефть, собирать машины и пр.), а не строить школы и закупать мед оборудование. Чиновник, судебная, исполнительная власть - следить за исполнением государственных законов и проведением государственной политики. А «непроизводственные» отрасли, включая образование, науку, медицину, подчиняясь общим экономическим законам, находясь в равных отношениях с населением (свободным в праве выбора угодного ей врача или учителя), будут не просто бороться за своего клиента, а станут системно ориентированы на конечный результат своего труда, качество своей работы.»

 

Пресс-релизы и официальные обращения:
Защита прав застрахованных
Охарактеризовать эту историю можно так: она показательна во всем. От перечня дефектов в диагностике и лечении, приведших к смерти 37-летнего монтажника из-под Нижнего Тагила, до беспомощности обычных граждан в попытке получить справедливую оценку произошедшего.
... Этот результат анонсировался ранее, см. «…теперь нам … в суде … осталось разобраться с тем, почему необходимая медицинская помощь не была оказана Елене по месту жительства».
Оставьте свой отзыв или вопрос в нашей гостевой книге и мы Вам ответим!
 Смотреть гостевую книгу
 
Все права принадлежат авторам материалов, если не указан другой правообладатель
Создание и продвижение сайта © ЕКА-Сайт, 2008